О гавне писать сложно. Тема говна практически не изучена. Ему не посвящают стихи, не пишут эпиграммы, не снимают фильмы. Вы не найдете ни одного фильма, посвященного гавну. Мне случайно удалось найти только одну детскую сказку про ежика, которому насрали на голову. Этот ежик с гавном на колючей голове бегал по лесу, приставал к зверям, пытаясь опознать хозяина говна. Я бы не хотел быть ежиком, которому насрали на голову. Спросите почему? А представьте себя на месте ежика с обосраной головой? Поняли в чем проблема? Не получается? Ну тогда представьте, что ваша жопа неожиданно стала колючей? Ну как будете вытирать колючую жопу? Вот то-то же… И жопа в говне, и вытереть колко… Вот и ходишь обосраный и колючий по лесу. А тут целая голова в говне! А голова колючая. Отсюда мораль. В этом лесу лучше быть лысым, чем колючим.
Заметили, что среди политиков и вождей много лысых, но нет ни одного колючего? А почему? Ведь с колючей головой легче пробиться во власть! Так то оно так, но кому ты там нужен, с обосраной-то головой. Даже лысому и обосраному там трудно удержаться, потому как доверие народа падает. Просто спадает доверие народа, прямо как гавно с лысой башки. О чем это я? О перестройке?

Итак, о гавне. Кстати, до сих пор достоверно неизвестно, как правильно писать – «гавно» или «говно». Ворд однозначно подчеркивает оба слова и предлагает добавить оба в словарь. Почему? Задумайтесь, зачем Ворду в словаре - гавно? Ему что, своего говна там мало? А почему тогда он также подчеркнул и себя - Ворд? Видимо в глубине души даже компьютерная программа осознает, что она сравнима с гавном. И предлагает добавить себя в тот же словарь, где уже лежат и «гавно», и «говно».

Тема гавна старательно замалчивается всеми СМИ. Причем старательнее, чем некоторые теракты и катастрофы. А почему? Разве гавно страшнее теракта, или катастрофы? Для власти – да! Никакая власть не выдержит конкуренции с гавном. Представляете, если бы вдруг стало разрешено говорить о гавне? Диктор с важны лицом будет вещать по ящику: «Сегодня в Кремле прорвало канализацию. По счастливой случайности никакое гавно не пострадало. На место выехал Министр ГО И ЧС Шойгу лично руководить последствиями катастрофы.». Или – «Международные новости. Сегодня в Кремле наше гавно встретило гавно иностранного посольства и вручило ему ноту протеста в связи с говняной политикой его страны.» И народ бы все это обсуждал. Что за гавно, почему там столько говна, а чем иностранное гавно отличается от нашего? И кто после этого вспомнит о министрах и депутатах?
Или прямой репортаж из государственной думы. Только вместо депутатов на креслах развалилось гавно. И на трибуне – гавно.
Нет, для власти быть сопричастным с гавном – самоубийство. Власть боится конкуренции, соперничества и оппозиции. Даже если это - гавно.

Говна вокруг много, оно везде, оно даже внутри нас, но мы практически ничего о нем не знаем. Мы старательно избегаем исследовать эту тему. А почему? Разве тема говна чем-то хуже, например, международной политики? Тогда почему политику мы обсуждаем, а гавно – нет? Хотя опять же, не каждую политику обсуждают. Если политическое дело грязное и плохо пахнет, то его тоже замалчивают, как и гавно.

А потом опять же, когда человек вступает во что-то, ну там в гавно или в партию, то на него сначала все смотрят с каким-то брезгливым чувством. То есть с одной стороны, вроде бы надо человеку сказать, что он вляпался. Ну с другой стороны – партийные дела, как и гавно – дело личное. Вроде как все делают вид, что ничего не произошло, но слегка мучаются угрызениями совести. Ну надо же человеку сказать об этом. Может, он не знает, что вступил. Или ждут, когда же человек вонять начнет. Сейчас, или на митинге. Это я про партию. Хотя опять же, если человек в говне, ты ему шепотом сказал, он вытерся. А если он в партии? Думаешь, пойдет и вытрется? Нет, в партию случайно не вступишь. А раз человек делает это осознанно, то и поведение другое. Он не станет укромном месте вытираться. Наоборот, он станет всем доказывать, что это у него убеждения такие. Представляете, если бы такое с гавном произошло? Ходит человек, воняет и всем говорит, что у него убеждения такие? Нет уж.. лучше в гавно, чем в партию – вони меньше.

А почему до сих ни один ученый не исследовал свойства говна?
Ведь обратите внимание, сколько физических состояний у воды. Твердое – лед, жидкое –вода, потом парообразное – газ и даже плазму делали.. Для каждого состояния –свое название. Куча докторских диссертация, лысых академиков и все равно о воде мало что известно.. А теперь возьмите гавно. Нет, не в руки возьмите. Вытрите руки… Да не об себя… И не об клавиатуру.. Это я так, образно сказал. Возьмите гавно в качестве примера. Или образца для сравнения. Сколько физический состояний есть у говна? Есть твердое, есть жидкое, есть засохшее и даже есть газообразное. Но почему-то в отличие от воды все они носят одно название – гавно. Почему? Почему вода при смене состояния меняет название, а гавно остается гавном? Потому ли что именно гавно является основой мироздания, единым и незыблемым центром Вселенной? Маловероятно.

Кстати, а когда было создано первое гавно? Эту тему стыдливо замалчивает даже Библия. Первым человеком был Адам. Но он не был первым, кто насрал в Раю. Опять же по Библии, до Адама там уже было дофига всяких тварей и птиц, а значит, было кому срать. Возможно, что до Адама эти самые Райские кущи уже были прилично засраны. Откуда известно? А подумайте, откуда могли бы взяться «Райские кущи», если бы не было органических удобрений? Вам любой дачник это подтвердит. Рай делается на говне! Кстати, не исключено, что Адама и Еву изгнали из Рая именно потому что, кто-то насрал в неположенном месте. Может, кто-то просто насрал на того Змея, которого потом назвали Искусителем. Не исключено, что, либо на него насрали, потому что он кого-то искусал, либо он искусал Адама в тот момент, когда Адам срал. Вы смотрите, куда срете? Вот то-то же! Но поскольку тему говна принято замалчивать, была придумана красивая сказка с яблоком. Ну кому надо изгонять кого-то из Рая из-за яблока? Там что, яблок мало? Или это колхозный сад со сторожем и ружьем? Неправдоподобно.
Просто смотреть надо, куда срешь и жить будешь как в Раю! Вот такая мораль из всей Библии.

А почему в больницах берут анализы говна? Потому что по говну о человеке можно узнать гораздо больше, чем из всей его автобиографии. Потому что биографии пишут люди, а люди или лгут, или ошибаются. А гавно – никогда не лжет и никогда не ошибается. «Как ваше здоровье, больной» – спросит врач. «Я здоров», - скажет пациент.
«А твое здоровьишко-то – гавно», - тихо шепнет гавно из анализов. И вопрос, кому больше поверит врач? Человеку? Или гавну? Вот-то то же… «Вы кому больше верите, мне или этому гавну!» - возмущенно кричит пациент. «Конечно, вам» - скажет добрый врач. А про себя грустно подумает: «Конечно, гавну». Вот с тех пор в медицине мнение всякого говна цениться превыше всего.

Истина – в гавне! Гавно – это Истина!
Ин вино веритас - истина в вине, изрекала дреняя латынь. Разумеется, не могла же она изречь – ин гавно веритас. Неприлично как-то. Но опять же, когда человек сильно напивается, он напивается во что? Правильно, в гавно. Это и есть Истина. Только упившийся в гавно человек способен понять Истину – глаголит нам мудрая латынь. А какую же Истину он поймет? Спросите у него, и он ответит – «Жизнь – Гавно!». И будет прав…

А думаете, легко ли быть гавном? Вот откуда взялся ярлык «унылое гавно»? Его что, Пушкин придумал? «Унылое гавно – очей очарованье…» Вряд ли. Нет, конечно, периодически на него находили приступы уныния, но чтобы очаровываться гавном? Вряд ли. Хотя некоторые художники пытались гавном картины писать. Думали, будет высокое искусство. Оказалось, все равно гавно остается гавном. Незыблемо и вечно, как основа Мироздания.

Ну а если рассмотреть вопрос с другой стороны? А бывает ли «веселое гавно»? Или «восторженное гавно»? Честно говоря, не встречал. Гавно бывает преимущественно унылым. А почему? Попробуйте представить себя на месте говна.
Вот лежите вы в теплом, уютном кишечнике, мечтаете о светлом будущем. Кстати, у каждого говна рано или поздно случается светлое будущее. Эдакий свет в конце тоннеля. Вот, значит, лежите вы в этом теплом и темном мире, вам рассказывают о прекрасном и светлом мире, в который вы попадете, когда станете большим и твердым.
И вот наконец, вас озаряет яркий ослепительный свет и с первым криком «ПУК» вы попадете в этот самый прекрасный мир.
Шок. Да, поначалу ты испытаешь шок. Как же, вокруг все так ярко и красиво. Все такое белое. И только ты начинаешь привыкать к этому миру, как тебя вжик – из этого яркого белого мира уносят в сырую и мрачную канализацию.. Или того хуже, сначала тебе насрут на голову. То есть те, с кем бы бок о бок жил последние дни, кого считал своими соседями и друзьями, на поверку оказались обычным гавном! Да еще свалившимся тебе на голову! И мало того, потом тебя обоссут, кинут сверху окурок, смачно харкнут и только потом спустят в канализацию. И суета жизни уносит тебя мутным потоком по канализации. И как летит время…!!! Казалось бы, еще вчера ты только открыл глаза, мечтаешь о жизни впереди, а тут бац, и ты уже на очистных… Все, финита ля комедия. И ради чего ты приходил в этот мир? Ради скоростного плавания по канализации жизни?
Ну что, есть от чего прийти в уныние? Вот-то то же.

А если это деревенский придорожный сортир в Муходрищенске? Вы-то думали, что вас ждет светлое будущее? А тут бац! Пук! А-а-а-а! Шмяк! И вы опять в темноте вокруг своих друзей. И опять далекий свет в конце тоннеля. Только теперь он там – наверху! И теперь это не тот свет, за которым светлое будущее. Это просто кто-то дверь в сортир закрыть забыл, вот свет и пробивается в очко. И никакого светлого будущего в этой жизни вам больше не светит. Всю жизнь вы проведете здесь, в темной провинциальной глуши. Ну в лучшем случае вас на машине вывезут в колхозное поле, где кругом дождь, грязь, сырость мерзость и такое же гавно, как и вы. Да, такова унылая жизнь провинциального говна.

Ну хорошо, а допустим вокруг природа, красивый пляж, солнце, закат, опускающийся за океан. Вокруг красотки в бикини. Виски, мартини… Но все это тебе недоступно, потому что ты – гавно. Ты лежишь на песке, уныло смотришь на закат и медленно засыхаешь с бумажкой на башке. Да, это прекрасный мир, но ты в этом мире – гавно! Есть от чего впасть в уныние? Еще бы. В этом мире тебя если и заметит какая-нибудь блондинка, то только чтобы сказать «Фу» в самом лучшем случае. Тебе приятно что, на тебя – такое гавно, обратили внимание? Думаю, что нет.

И «Фу» это в самом лучшем случае. В худшем она может пугливо осмотреться по сторонам, присесть и навалить рядом такую же кучу. Здрасьте, я ваша тетя. Не ждали?
И что, будешь к этому гавну клеиться? Даже заранее зная, что она скажет «Отвали, гавно». Или может быть, будешь за этим гавном ухаживать? Будешь, конечно. Хотя бы потому, что хотя все остальные тоже гавно, но это гавно вам как-то ближе! Я бы сказал – теплее!
Даже зная, что вместе с этим гавном вы будете обречены провести остаток своей жизни вместе. Это только в красивых мелодрамах все романтично. «Клянетесь ли вы хранить верность, пока смерть не разлучит вас?» - «О, да, дорогой!» - «Я тебя люблю, дорогая!»
А в жизни все банально. Два говна вместе засыхают перед телевизором. Пока мухи не разлучат их. Да-да! Это к людям приходит смерть в виде старухи с косой, а к говну приходит смерть в виде мух. Ну только если какой-нибудь кобель не нажрется говна раньше.
«Клянетесь ли вы хранить друг-другу верность, пока мухи не разлучат вас?» - «Пук, дорогой», - «Пшшшш, дорогая…»
И при этом она будет остаток жизни пилить вас на тему «Я тебе, гавну, отдала всю себя, ты испортил мне мои лучшие годы, да если бы не ты, я бы вышла за гавно покруче!!»
А ты только молча смотришь на закат и думаешь, «Да кому ты, гавно – нужно, на себя посмотри!». И так день за днем, постепенно твердея.
Ну что, добавилось оптимизма? Вот-то то же. Унылое гавно.

А представьте, что вас вывалила жизнь в общественном туалете. Да еще где-нибудь на ступеньках. Вот где виден уровень жизни! Всю жизнь тебе внушали, что без бумажки ты какашка, а с бумажкой – человек. И только попав в этот мир, ты понимаешь, что с бумажкой ты тоже какашка. И разница между вами только в том, у кого какая бумажка. Вон ту какашку рублем подтерли и сверху прилепли, чтобы все видели. Бизнесмен типа крутой. С баблом. А вон тот котях с долларом. Значит – олигарх. А этот с простой бумажкой – типа пролетарий. А того вообще пальцем вытерли.. гопник значит, даже на бумажку на заработал. А справку об освобождении тратить жалко - потом ментам не предъявишь. А эта куча большая и с листовкой сверху – значит, какашки в партию объединились! Они теперь власть и смотрят на всех свысока! Ну вообще-то на всех свысока смотрит только самая верхняя какашка. А остальные только услужливо спины подставляют. Типа, вертикаль власти. А потом перед выборами очередное гавно, пытаясь пробиться наверх, обещает всем какашкам свет в конце тоннеля. Но ты-то знаешь, что это всего лишь свет в очке провинциального сортира.
И вот смотришь ты на этот мир вокруг, вроде все разные. А если присмотришься – все одно гавно! Легче стало? Унылое гавно.

GOLDSKIF

Девка сразу же приглянулась Васе. Едва он увидел её в переходе. В зеленоватом отражении почти донесенной ко рту бутылки. Вася обернулся и замер. Она была… была ахуительная! Просто чудовищно прекрасная. Знаете, такая ухоженная вся из себя, аккуратная, не оставляющая сомнений в бритости лобка и подмышек. И взгляд. Одухотворенный, не стервозный нихуя. Такая даст, понял Вася. Не исключено, что и в жопу.

Тупо забив пивной смрад горстью мятной жвачки, он метнулся наперерез. Как бывает порой, когда знакомишься на лету с приглянувшимся за секунду до этого объектом ебли, в башке, вдруг сразу всё подвисло. Поэтому Василий не придумал ничего лучшего, как спросить: «Девушка, как мне проехать на улицу Ленина?» В последний момент, благоразумно удержав предложение пососать свой хуй. Не то чтоб Вася был такой уж скромный, просто, мать не советовала так знакомиться.

Разводит руками. Типа неместная. Но шаг замедлила, и в глазах интерес. Клюнула походу, понял Вася. Он считал себя видным человеком. Одет по-человечески - приличный плащ, неплохой галстук, безупречные ботинки. Людским потоком их вдавило в вагон. Так получилось, что Вася с девкой оказались прижатыми лицом друг к другу. Она немного поёрзала об него сиськами, телом фактурным и, наконец, замерла, ощутив низом живота его желание ебаться. Особь покраснела, метнула взгляд куда-то вниз, словно пытаясь разглядеть, кто же там просится в её пиздёнку? Затем вытащила из сумочки смарт, и залипла в нём. Вася скосил глаза на экранчик. Оказывается, эта тёлка тоже фтыкает его любимый сайт! «Говно и Вечность» - прочитал он название открытого произведения.

Автора Вася хорошо знал. Недавно с пацанами пиздил этого упиздня. За дело понятно. И творчество тут его не причем. Просто чел сам по себе говнюк. И на работе многим подкозлил реально, сука. А она, значит, читает его рыготину…

- На хуя ты читаешь эту парашу? – начал диалог Василий. – Есть в этом мире вещи в тысячу раз интереснее. А меня зовут Вася.
- Поджениться что ли на мне хочешь, Вася? – ответила девка. – А с травки классно прёт на такое чтиво. Ленка я.
- И чо это сразу жениться-то? – удивленно ответил он. – Знакомятся люди не для этого ваще-то. Ты на конечной выходишь? Те пива купить?
- Купить. Я люблю портер. Тёмное.

Ей он взял «Балтику», шестёрку. Сам решил не выёбываться и купил парочку бутылок «Охоты». Они чокнулись тарой и улыбнулись друг другу, как старые дружные половой дружбой разнополые друзья. Вася вдруг понял, что новая знакомая предрасположена к беспорядочным сексуальным связам. То бишь не дура поебаться. Это, безусловно, очень устраивало его. А хуле? Если б не такие раскрепощенные тёлки, большинство мужиков прожили б до старости, перебиваясь унылой дрочкой.

Квартиру Ленка осмотрела сразу. Прошлась по всем двум комнатам. Хмыкнула, увидев кухонный срач. Заглянула и быстро выскочила из туалета, допила пиво, шумно рыгнула в ладошку и отправилась в ванную комнату, мыть руки. Чем ещё больше расположила к себе Васину похотливую натуру. Любил он чистоплотных и порядочных девок. А хуле? Помыв конечности, Лена прошла в комнату. Вася уже вытащил из морозилки почти полную бутылку водки и резал сало под закусь. Налил. Она, вместо того чтобы схватиться за рюмку, давай ворошить бумаги на его столе.

- Автор, ты? – она повернула изумлённое лицо, держа распечатку какого-то креоса. – Ответь, пожалуйста! Автор – ты??? Я в жизни ничего лучше не читала!
- Еблански написано, в общем-то, - вымученно улыбнулся Вася и въебал 50 грамм. – Ну да, я это.

Ведётся, обрадовался он. Ленка схватила со стола рюмку, выпила, сморщилась и начала быстро скидывать шмотки. Вася не раздевался, потому что дома было довольно прохладно. Просто вытащил хуй.

- На! – воскликнул он, надевая на член Ленкину голову. – Соси!

Это было в новинку для него. Не сам минет, естественно, а то, как резко она к нему приступила. Интересно, даст ли в очко? Вася закурил и принялся наблюдать, как она работает, стараясь не ронять пепел на причёску девки. Сперма ушла в неё, как душа на небеса. Въебали ещё водки.

- Гонево! – Ленка вдруг рявкнула, бросаясь на Василия. В миллиметре от его зоба лязгнули чудовищные зубы. – Почему ты обманул меня?!

Причем шуганулся Вася реально. А хуле? Не ожидал, что она окажется тварью. И в эту хищную пасть он совал? А если б откусила? Чёрт бы побрал эту ебаную нечисть! Вскочив, он начал медленно пятиться к кладовке. Там лежал топор.

- Автор-то не ты! Неееет! - шипела Ленка. Пригнув голову, она приближалась к нему. Из её перекошенной пасти стекала густая слюна и капала на Васин новенький ковёр.

Двусмысленно встряхнув грудью, тварь прыгнула. Вася патологически не переносил любые проявления насилия, поэтому в трудные минуты реакция порой подводила. Вот и сейчас. Схватить топор, чтоб зарубить суку, он не успел. Только пригнулся, в то время как девка порвала зубами порядочный кусок двери от кладовки. Замотала башкой, рыча и сплёвывая щепки с частями фанеры. Что есть сил, он саданул Ленке дверью по еблищу. Та отлетела к противоположной стене, опрокинула сервант с посудой, ёбнулась на диван. И, видимо, в этот момент прижала жопой пульт от телевизора, потому что тот, вдруг, включился на полную громкость.

«Говорит и показывает объединенная группировка сил защиты города Москва, - вещал с экрана нервный потасканный старикашка-диктор. – Внимание! Чрезвычайное сообщение! Два часа назад из военной лаборатории съеб… сбежало чудовище! Чрезвычайно агрессивное и опасное. Граждане, будьте особенно бдительны, ведь монстр разгуливает по городу в облике человека, а точнее, в облике девки! Уже есть данные о 18 жертвах. На данный момент ведутся розыскные мероприятия. На улицу без крайней необходимости не выходить! Обо всех подозрительных девках немедленно сообщайте по телефону 02!..»

Читателю, думаю, небезынтересно будет узнать, как Вася ловко обезвредил это исчадие ёбаного пекла, ударив ей по макушке обухом топора, забив в грызло её же сапог в качестве кляпа, посадив в большой мешок из под сахара, и, накрепко связав суку. Но автор, пожалуй, пропустит этот момент, дабы не утомлять ненужным описаловом. Утерев пот со лба, Вася сел на злобно мычащий свёрток. Достал телефон, набрал номер. Ответили с первого же гудка, будто ждали. А хуле? Может и ждали.

- Мол! Алё, Мол! Это Вася. В общем, такое дело… ну, короче, обрадую щас!..
- Она у тебя? Не повреждена? – быстро спросил Мол. Он всегда разговаривал очень быстро, будто стараясь изрешетить мозг собеседника короткими вопросительными фразами. – Глазные яблоки? Когти? Зубы? Она знает о квантовой дестабилизации второго субуровня?
- Знает? Да ни хуя не знает! – ответил Вася. – Всё на месте, всё целое… Чо там насчёт оплаты?
- Своё ты получишь, Вася. Ты не доверяешь? Сомневаешься в нас?
- Дело не в этом, Мол… хуле ты гонишь? Просто, с деньгами щас голяк полный. Ну, ты ж понимаешь, накладные расходы, оперативные мероприятия… да, ёбаный рот, у меня на проезд уже скоро не останется!
- В общем, никуда не уходи, Вася, - сказал Мол и отключился.

Несмотря на своё миролюбие и врождённую терпимость, Вася как следует уебал по телу, чтоб заткнулось и не мешало пить водку. Повторять не пришлось. А хуле? Въебав остатки спиртного, Вася задумался. А что если Мол не привезёт бабла? Как тогда быть? Такое бывало уже, парит с денежкой по нескольку недель. У мамы, что ли занять?.. ну уж нет! Она тогда опять приедет и подселится на неопределённый срок. А это значит, прощай, свободная жизнь, до свидания, ебля. Здравствуй, мама…

На этом его размышления прервались, потому что пришёл Мол. Он, как обычно, возник из внешней стены. Бесшумно, неожиданно. Вася до сих пор не привык к этому, хорошо, водки успел въебать. Так было спокойней. Заняв любимый северный угол, гость замер и уставился на него своими водянистыми глазами. Сука! Вася ненавидел, когда на него так смотрели. Будто накосячил в чём-то. Наконец, Мол, видимо, вспомнил, зачем явился и выпустил одну из рук в сторону мешка. Как дряблая серая змея, его клешня протянулась через всю комнату и начала деловито ощупывать свёрток. Девка отчаянно забилась, замычала, будто режут уже. Вася отвернулся.

3 года назад он бы обосрался или блеванул. 2 года назад ушел бы в недельный запой, рыдая, круша мебель и стреляя с балкона в ночное небо. Год назад Василий попробовал, быть может, сделать невозможное, плюнуть на последствия, убить Мола. Может даже, у него бы и получилось. Но он ссал, запирался в ванную, где с интересом вглядывался в тёмное обещающее покой дуло ТТ. Сейчас Вася просто отвернулся. Курил, всматривался в бесформенную небесную хмарь за окном, стараясь не слышать этого причмокивания, хлюпанья и хруста костей. А что будет, когда твари кончаться? Что будет жрать Мол? Неужели сам себя? Василий сомневался в этом.

На удавкоме Вася прочитал когда-то смешную вещь. Давно, еще до блокады Москвы. В том коротком простеньком креативе автор от лица молодого учащегося рассказывал о том, как он устроил конец света. Просто вздрочнул, передёрнул затвор, и мир рухнул. Вася иногда мечтал о том же. На пике блаженства обрушить планету в тартарары. А не так как сейчас - медленная агония и загнивание. Интересно, принёс Мол лавэ или нет? Вася резко обернулся. Ни мешка, ни девки уже не было. Мол постепенно таял в углу, продолжая гипнотизировать своим гнусным взглядом. На столе лежали всего две пачки сотенных. Вася понял, что нужно делать.

Автор «Говна и вечности» жил недалеко. На Луначарского. Вася когда-то заходил к нему, чтобы забрать долг. Странный чел. Мутный. Настоящее имя он не знал, или не помнил. Только псевдоним – Валдис Плеш. Понравится Молу, решил Вася. А вдруг, чем чёрт не шутит, он окажется тварью? Это было б совсем хорошо, ибо денег Мол оставил катастрофически мало. Он вынул из тайника пистолет, проверил магазин и вышел на улицу.

- Так куда едем, брат? – шофер нетерпеливо стучал грязными пальцами по баранке. Вася сам не понял, зачем тормознул частника.
- И езжай-ка ты на хуй! – он с силой захлопнул дверь ржавой копейки и, не обращая внимания на нерусский мат водилы, зашагал по улице. Благо погода, наконец-то, порадовала. Ветер разогнал тучи, и июньское щедрое солнце спешно поливало погибающий город ультрафиолетом.

Остался бы дома, хуй бы это увидел, подумал Вася. Сотни пассажирских и грузовых самолётов бороздили небо над Москвой, взлетая или ожидая очереди на приземление. Небо по-прежнему оставалось свободным от блокады. Так, в прекрасном настроении он добрался до Валдисовой многоэтажки. Улыбнулся, сжав рукоятку пистолета в кармане. Зашел в лифт. Поднялся на 12-ый этаж. Никого. Воняло гавном. Вася громко постучал в бронированную исцарапанную дверь. Кто-то быстро прошлёпал внутри и нервно засопел, прильнув к глазку. Хотя понятно кто, усмехнулся Василий. Плеш – трусливый уродец.

- Долбоёбом-то не будь, открывай! – весело крикнул Вася. – Да не ссы, я по делу. По литературному. Деньжат срубить не хочешь, а Валдис?
- Следовательно… бить не будешь? – проблеяли за дверью.
- Ещё чо! Эта хуйня в прошлом. Сейчас другие времена!
- Один момент! – загремели многочисленные защелки, запоры, замки. Дверь распахнулась. – Милости прошу, Вася! Проходи…

Миф – гавно, неожиданно подумал Василий, глядя на коробку в руках плюгавенького уебанца невысокого роста. Плеш, вероятно, что-то стирал. Вася удивился. Эта деталь никак не вязалась с образом гнилого мудака. Не здороваясь, Вася прошёл в комнату. Тут было от чего обосраться или стать заикой впечатлительному человеку. Диван. Стол. Компьютер. И чудовища. Демоны, твари, химеры и оборотни смотрели, скалились, кривлялись с десятков плакатов, развешанных по стенам. И даже на потолке. Такого раньше не было. Василий подобрался.

- О благотворном действии валерианы на психику ты разве не слышал? – процедил Вася, взглядом стирая паскудную улыбочку с лица писателя.
- Влиянии валерианы? Бред! Я здоров на хуй! – Плеш откинул голову и переливисто захохотал. – Скажи про деньги. Я был бы не прочь ими разжиться.
- Ресурса в твоём мозгу не осталось, дорогой Валдис. Это прискорбно. А про деньги… прости, я тебя наебал…
- На хуя ты пришёл тогда ко мне в гости, сука??!! – прокричал последнюю в своей жизни фразу Валдис Плеш.

Мозг его красивым натюрмортом разлетелся по стенам спустя мгновение. Васе показалось, что нарисованные монстры благодарно улыбнулись ему. Он улыбнулся им в ответ и спрятал оружие. А хуле?

Ебланов Мол кушал не так охотно как тварей. Но Васе было, в общем-то, до пизды потому, что денег в этот раз он получил столько же. Это удивляло. Наверно, Мол жутко проголодался раз не брезгует этими отбросами. Или, быть может, он, Вася, наконец-то выслужил достойное поощрение своего нелёгкого труда? Вполне вероятно. Весело насвистывая, он выбежал из подъезда.

«…развеян неизвестный реагент! Повторяю! Преступными лицами в городе развеян неизвестный реагент! – металлический голос раздавался из динамиков и колонок, развешанных повсюду. – Вероятна угроза физической смерти из-за воздействия реагента! Повторяю…»

«ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ! ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ! ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ! – звук перешёл в иную, тревожную тональность. – На открытом воздухе смерть неизбежна!!! Всем укрыться! Принять меры защиты!..»

Старый дедок, выгуливающий ризеншнауцера на газоне, схватился за голову и заметался. Его собака невозмутимо испражнялась неподалёку.

- Тези! Тези, сучара, ко мне!!! – заверещал пенсионер. – Пошли домой, сучара!!! Пошли домой! Пошли домой! Пошли домой!

С грохотом Вася захлопнул подъездную дверь перед носом старика. Жалобно пищал электронный замок, дед скулил и бился. Но Вася хотел жить, поэтому держал крепко. Дед своё пожил. А собаку на хуй. Внезапно послышались неприятные звуки, и дед, видимо, умер. Продержав дверь ещё минут десять для верности, Вася осторожно высунулся. Пахло кровью и хлоркой. Повсюду валялись человеческие трупаки. Сирена эхом гуляла среди домов.

«Чем старый чёрт кормил свою псину?» - подумал Вася, с опаской перешагивая разорванного друга человека.

На секунду всё озарила бесшумная вспышка. Вася непроизвольно втянул голову и выхватил пистолет. Резко похолодало, и рядом с трупами стали вырастать существа похожие на Мола. Они восторженно кричали и задирали к небу серые клешни. Василий понял, что произошло, и открыл стрельбу. Но существа не обращали на него внимания. Быстро кончились патроны. Вася зарычал. На плечо ему опустилось что-то холодное. Он не вздрогнул – знал кто это.

- Ресурс людей ещё не исчерпан! – Вася повернулся и взглянул в прозрачные глаза Мола. – Вы сломали блокаду! Почему блядь?!
- Пришел, час передачи. – Казалось, Мол вздохнул. – Отныне поверхность Земли не принадлежит расе Хомо. Ты ведь этого хотел? Об этом мечтал?
- С хуяли? – удивился Вася. – Чем же мы заслужили такой участи?
- Тем, что вы слабые, похотливые, деградирующие создания, Вася. Тебе ли не знать это?
- И чо теперь?
- Останешься за главного. Будешь смотреть. Будешь долго жить. Людей переселяем всех. Хватит убийств. Субуровень не выдержит.
- Ну что ж… ладно, - Вася задумчиво почесал репу. – А что мне сейчас-то делать?
- Мож тебе поможет. – К ним приблизился рослый нелюдь. – Мы даём гуманоидам тридцать месяцев, чтобы уйти под землю. Потом начнётся полная реконструкция этого субуровня.

Тока в туннеле не было. Ход освещался только с поверхности, ну ещё зажигалками и мобилками спускающихся людей. А хуле? Вася смотрел за порядком, Мож придерживал крышку единственного на планете люка, на первый субуровень. Последние люди шли вниз по бесконечной лестнице. Почти всё население материка успело уйти. Паники не было. Смутьянов тут же пожирали сентатефалозоиды. Вася с тоской проводил сочную жопу какой-то женщины и вздохнул. Когда ещё удастся поебаться? Наверное, никогда.

- Премию свою внизу получишь, - прошептал сквозь зубы проходящий мимо крепыш. – Отвечаю, сука! – Вася вздрогнул.

- Выиграешь ты. Мы в тебя верим. Так что не ссы. Теперь всё будет хорошо, Вася! – пророкотал Мож и с силой захлопнул люк.

© Осквернитель Воздуха

Третьи сутки обер-лейтенант Шульц допрашивал партизана, но тот не кололся. И шмаль не курил. И не пил. Может оттого, что держался здорового образа жизни, а может потому, что никто не предлагал. Мужику уже закручивали палкой тросик на голове, лили в сапоги кипящее масло, подвешивали к яйцам гирю – все без толку. Партизан молчал, как партизан.
- Где ваш штаб, отвечай! Если скажешь, мы тебя отпустим. И выпить дадим! И закусить! И бабу вот с такими сиськами! Даже во-о-от с такими! И порнушку, нашу, немецкую! - орал ему Шульц. Но мужик оставался непреклонным, только горланил песни о Сталине, перевирая мотив.
Лейтенанту помогал практикант, присланный из гестаповского училища. Он старался угодить начальнику как мог, но делал все невпопад. Шеф гневался:
- Ну, куда ты клизму с кипятком суешь, говна мешок?! Она в тысячах жоп побывала, а ты ему в рот тыкаешь, думаешь приятно человеку?!
«Эх, что за молодежь растет! –думал гестаповец. – Учатся кое-как, одни развлечения на уме - погромы да расстрелы. А работать кто будет?! Уйдут старики на покой, кто пытать и над людьми издеваться останется?»
Палач тяжело вздохнул.

Всю жизнь он мечтал о сыне, белокуром бесенке. Если б у него был ребенок, они гуляли бы вместе, ловили бабочек, отрывали им лапки. Вешали бы всей семьей кошек на деревьях, жгли собак. В конце концов Шульц вырастил бы из него истинного арийца. Но не сбылась мечта, работа забирала все время, без остатка.
Шульц привык к труду с ранних лет, и уже не мог сидеть, сложа свои трудовые, мозолистые руки. Когда пленных долго не поступало, он истязал сам себя, вырывая плоскогубцами зубы или надевая на голову мешок.
- Практикант!
- А?
- Хуй на!
Молодой взял хуй и прижег сигарету об партизанскую залупу. Пленник зашелся в истошном крике:
- А-а-а-а-а-тцвели уж давно хризантемы в саду!!!
- Паходу, с ума сошел, - сказал лейтенант молодому. – Попытай-ка его без меня, пойду чаю выпью.
- Яволь! – радостно отозвался юноша.
- У тебя в училище что по «пыткам» было?
- «Четверка».
- Ладно, сойдет. Только когда будешь ему иголки под ногти совать, обмакни сначала их в спирт. Не дай бог инфекция.
По-стариковски шаркая, Шульц вышел. Практикант вернулся к пленному, плеснул ему на лобковые волосы спирт и поджег. Зазмеилось синеватое пламя. Партизан был у поцана первым допрашиваемым.
- Голубой огонек на первом, - завороженно прошептал ученик.
Лейтенант пил уже шестую чашку чая, когда к нему в кабинет ввалился взмыленный практикант.
- Шеф, я так и не смог ничего сделать! И руки мужику из суставов выдернул, и язык отрезал – ничего не помогает!
- Нахера?!! Как мы теперь его допрашивать будем?! Ни сказать, ни написать ничего не сможет! – и в недоумка полетел череп подпольщика, служивший лейтенанту пепельницей. Малец увернулся и шмыгнул за дверь.
- Ну, что за народ?! С кем фюрер побеждать собрался? – сокрушался Шульц. – Нет, похоже пиздец Германии! – и лейтенант налил себе седьмую чашку.

© Дмитрий ганДонской